promo lana_artifex november 29, 2017 12:31 8
Buy for 10 tokens
Бильярд - моя любимая игра после шахмат и го) Бильярд прекрасно иллюстрирует тайну увеличения энтропии. Столкновение двух шаров для бильярда в пространстве 2х измерений содержит почти все элементы столкновения между двумя атомами гелия в трехмерном пространстве. В начале игры…
Смарагд Сухраварди

Мы одной крови

Королева Мэг растворилась в озере, каждая клеточка волшебницы превратилась в каплю, каждая капля слилась в аквамариновое зеркало. Это было одно из любимых зеркал Тенгри, поэтому он оберегал его от любопытных, закинув на высокую горную гряду. Фиолетово-синий квадрат, обрамленный рублеными скалами, отражал настроение Неба. Отец хмурился, и озеро темнело. Солнце заливало затерянный мир улыбкой Единого, и око светлело, отражая светило в миллионах осколков.

Мэг любила уединение. Тишина нарушалась лишь отдаленным эхом колокольчиков – это стада овец россыпью черного бисера передвигались по отвесным скалам. Даже они обходили волшебное зеркало стороной. Чабаны ненадолго приседали возле его вод, чтобы передохнуть, но не задерживались – простые люди, далекие от сверхъестественного, сердцем чувствовали неясную тревогу.

...Мэг спала на самом дне своей души. Сон был глубокий. Не сразу она почувствовала, что кто-то волнует ее воды. Королева не любила, когда тревожили. Тихо подплыв к поверхности, она разглядела девушку. Незнакомка сидела на камне и накручивала ладошкой круги. Мэг узнала ее, она приходила сюда вчера и, молча, сидела возле озера. Тогда Королева решила не проявляться. Из глубины зеркальной глади она наблюдала, как меняется выражение лица девушки, наблюдавшей за отражением неба. Заглянула в ее открытое сердце. В какой-то миг ей показалось знакомым его биение и что-то едва уловимое взволновало волшебницу. Она всколыхнула воды, но девушка встала и ушла. А сегодня вернулась. 

Collapse )

Головной мозг vs. Нейросети. Биотехнологии будущего (окончание)

Мировая экономика становится все более «оцифрованной» благодаря многочисленным новым системам информационных технологий, основанным на искусственном интеллекте и машинном обучении — нейросетям. Эти технологии позволяют существенно повысить эффективность производственных процессов, но, если судить по статистическим данным, не ускоряют рост производительности в экономике: наоборот, за последние 4 года наметилась стагнация. Это так называемый современный парадокс производительности (подробнее см. https://econs.online/articles/opinions/iskusstvennyy-intellekt-i-paradoks-proizvoditelnosti/). В исследованиях головного мозга, напротив, наблюдается существенный прорыв, однако нейробиология по-прежнему не способна хоть как-то повлиять на усовершенствование механизмов современных нейросетей. Почему так? Ведь доказано, что принципы работы нейросети сходны с механизмом работы нейронов головного мозга. 

Collapse )

Головной мозг vs. Нейросети. Биотехнологии будущего


В последние несколько лет наблюдается взрыв интереса к нейронным сетям, которые успешно применяются в самых различных областях - бизнесе, медицине, технике, геологии , физике. Нейронные сети вошли в практику везде, где нужно решать задачи прогнозирования, классификации или управления. Такой впечатляющий успех определяется несколькими причинами:

  • Богатые возможности.  Нейронные сети - исключительно мощный метод моделирования, позволяющий воспроизводить очень сложные зависимости. В частности, нейронные сети нелинейны по свой природе. — На протяжение многих лет линейное моделирование было основным методом моделирования в большинстве областей, поскольку для него хорошо разработаны процедуры оптимизации. В задачах, где линейная аппроксимация неудовлетворительна (а таких достаточно много), линейные модели работают плохо. Кроме того, нейронные сети отлично справляются с "проклятием размерности", которое не позволяет моделировать линейные зависимости в случае большого числа переменных
Collapse )

Цифровой мир Рэя Курцвейла. Технологическая сингулярность (окончание)











Время не ждёт. Всё течёт, всё меняется.И никто не был дважды в одной реке.Ибо через миг и река была не та,и сам он уже не тот. ГЕРАКЛИТ

Если сравнить мозг человека с мозгом человекообразной обезьяны, то по физическим параметрам отличия будут весьма незначительными. Но посмотрите на результаты трудов – чего добились обезьяны со своими мозгами, а чего — люди с мозгами, почти такими же. Да, дело не просто в физическом носителе, но в программном обеспечении к нему.


Конечно, нужны определённые особенности мозга, чтобы, допустим, инсталлировать в них язык: у приматов нашего с вами вида эти особенности мозга есть, а у шимпанзе, например, нет. Что, впрочем, не мешает шимпанзе обучиться языку глухонемых и, по крайней мере, до трёхлетнего возраста обгонять по сообразительности обычного человеческого детёныша.


Так или иначе, нам с программным обеспечением повезло. Но повезло по сравнению с другими приматами. А каким будет программное обеспечение у искусственного интеллекта, который достигнет нашего уровня?


Как известно, мы, несмотря на массу ограничений своего мозга и коммуникативной несостоятельности, можем создавать программы и самопрограммироваться (см. статью «Денти-колдуны»: https://lana-artifex.livejournal.com/118082.html).


Теперь представим себе, что будет происходить с искусственным интеллектом человеческого уровня, если он, имея все те преимущества, о которых здесь уже сказано, приступит к последовательному самопрограммированию.


Collapse )

Цифровой мир Рэя Курцвейла. Технологическая сингулярность

Технологи́ческая сингуля́рность — гипотетический момент в будущем, когда технологическое развитие становится в принципе неуправляемым и необратимым, что порождает радикальные изменения характера человеческой цивилизации (Википедия)
Технологи́ческая сингуля́рность — гипотетический момент в будущем, когда технологическое развитие становится в принципе неуправляемым и необратимым, что порождает радикальные изменения характера человеческой цивилизации (Википедия)
Лучший способ предсказать будущее – это изобрести его.
АЛАН КЭЙ

Рэй Курцвейл – личность, без преувеличения, легендарная — он главный пророк грядущих цифровых технологий. С победами на поприще информатики его поздравляли президенты США – Линдон Джонсон (Рею было тогда 20 лет) и Билл Клинтон, вручивший Курцвейлу в 1999 году информационного Нобеля – National Medal of Technology.

Курцвейл создал первый музыкальный синтезатор, первый планшетный сканер, первую читающую машину для слепых, первым научил компьютеры распознавать человеческую речь. И это только некоторые из его личных достижений, не считая работы на Google, IBM и т. д.

Сейчас Курцвейл работает техническим директором Google, где возглавляет все работы по искусственному интеллекту. А в качестве хобби создаёт помощника, «способного отвечать на наши вопросы ещё до того, как вы их сформулируете» на основе знаменитого эксперимента Либета с мозгом. Впрочем, Рэй Курцвейл, конечно, более известен широкой общественности как футуролог. В книге «Эпоха духовных машин» он сформулировал «закон ускоряющейся отдачи», который позволяет ему с удивительной точностью предсказывать – буквально по годам – достижения в области развития компьютерных технологий и искусственного интеллекта.

Я придумал закон ускоренной отдачи, чтобы правильно рассчитывать время в моих собственных технологических проектах: чтобы я мог начинать их за несколько лет до того, как они станут осуществимыми.
РЭЙ КУРЦВЕЙЛ
Collapse )

Время чёрных лебедей (окончание)

В 21 веке человечество оказалось перед лицом новой реальности: «третья информационная волна» (Элвин Тоффлер), «четвёртая технологическая революция» (Клаус Шваб), «технологическая сингулярность» (Рэй Курцвейл).

В чём же суть «четвёртой промышленной революции», торжественно провозглашённой на Давосском экономическом форуме его бессменным президентом Клаусом Швабом? («Великое обнуление. О чём проговорились Клаус Шваб и Герман Греф»: https://www.youtube.com/watch?v=kxYuH3JB_Io)

Наша цивилизация трансформируется, причём фундаментальным образом. Но что мы знаем о рисках, о возможных последствиях этих перемен, перемен, которые приходят в виде различных «чёрных лебедей»/точек бифуркации (см.https://lana-artifex.livejournal.com/179540.html?mode=reply#add_comment)? Задумываемся ли мы о них всерьёз, анализируем ли риски?

В нас нет ничего «своего», мы полностью сделаны из окружающей нас среды. Допускаю, что это тяжело принять тем, кто верит в «духовный рост», «божественный замысел» и проповедует «любовь к себе» и «самореализацию», но такова правда.

На физическом уровне мы то, что мы физически потребляем: химические вещества, находящиеся в пище, воде, вдыхаемом воздухе (грубо говоря, мы то, что мы едим, что пьём, чем дышим).

На информационном уровне мы являемся производными той информационной среды, в которой живём, – воспитание и образование, поведенческие стереотипы в обществе, массмедиа.

Но в чём тут, вы скажете, новость?.. Если взглянуть на историю человечества, то информационная среда менялась регулярно, зачастую радикально – и никаких проблем! С чего бы им теперь вдруг возникнуть?

Да, менялась, но раньше эти изменения касались только содержания – трансформировались представления людей о мире, эволюционировали культурные паттерны и т. д. Сейчас же время постмодерна, и изменяется сама структура информационной среды.

 (о постмодерне в искусстве см. «Постмодернизм: типа возвращение в искусство»:https://adindex.ru/publication/gallery/2011/11/21/82552.phtml) .

Причём подобные структурные «фазовые переходы» человечество уже переживало – изобретение письменности, печатного станка, телеграфа, радио, кинематографа. И за подобными «переходами» всегда следовала, по сути, новая эра в истории человечества.

Но посмотрите, как эти эпохи ужимаются: от момента появления письменности до печатного станка – тысячи лет, от станка до телеграфа – сотни, дальше – десятки лет. Это «закон обратной отдачи» Рэя Курцвейла в действии (см. статью «Цифровой мир Рэя Курцвейла. Технологическая сингулярность»: https://lana-artifex.livejournal.com/180188.html).

Сейчас новые способы распространения информации появляются чуть ли не каждый год: интернет, электронная почта, интернет-поисковики, мобильный интернет, социальные сети и т. д., и т. п. Можно с полной уверенностью утверждать, что ещё никогда за всю историю человечества структурные изменения в информационном поле не были столь грандиозными и значительными, как сейчас.

Информационные технологии, роботизация и уберизация, а также собственно искусственный интеллект превращаются в своеобразный экзоскелет нашего мозга, а это естественным образом приводит к неизбежной атрофии интеллектуальной функции.
С мозгами как с мышцами: если их функцию выполняет какой-то сторонний агрегат, то они медленно, но верно усыхают.
Из-за социальных сетей, эффекта постоянной подключённости («всегда на связи»), агрессивной конкуренции между производителями контента, цифровой зависимости и других новых «зол» изменилось не только количество, но и качество потребляемой нами информации (cм. статью «Эффект синего трактора. Цифровое слабоумие»: https://lana-artifex.livejournal.com/178585.html).

Эта фундаментальная трансформация среды с неизбежностью приводит к нашим собственным изменениям. Но из-за когнитивных искажений мы субъективно занижаем значение происходящего: к переменам мы стали привыкать быстро, а собственных изменений не видим, потому что не с чем сравнить – всё человечество меняется разом.

Многие, впрочем, чувствуют: «что-то пошло не так». Изменения вроде бы и положительные, но вот фон – нет, какой-то странный: всё сложнее определиться с целями, жизненные перспективы выглядят какими-то туманными (если вообще просматриваются), нарастает чувство безысходности, отношения между людьми становятся всё более и более поверхностными и формальными.

«Технологии будут систематически менять наше понимание того, что значит быть человеком, что значит быть в социуме и что значит заниматься политикой. […] Мы действительно проходим через сдвиг парадигмы. Она замечательная всем тем, что нам даёт, но одновременно ведёт и к ненадёжности существующих структур, которые теряют свою ценность и значение. Следовательно, этот новый режим бытия требует нового мирового порядка».
НИШАН ШАХ, Центр цифровой культуры Люнебургского университета

Отражают ли эти смутные ощущения действительный масштаб перемен? Сомневаюсь. Да и вопросов больше, чем ответов… Мы до сих пор не понимаем, в чём, собственно, эти изменения заключаются, что будет с нами дальше, как изменится наше общество.

В любом случае просчёт возможных рисков, связанных с технологическим и цифровым «улучшением жизни», – это важная задача.

МЕДИЦИНСКИЙ ПРИМЕР
В своё время мы вмешались в естественный отбор, спасая жизни людей при помощи антибиотиков и обезболивающих при хирургических операциях. Мы хорошо лечим рак, активно развиваются протезирование и трансплантология.
Невероятные успехи достигнуты в экстракорпоральном оплодотворении, сохранении беременности и неонатальной медицине, детская смертность стала минимальной.
Современные нейролептики и антидепрессанты позволяют лицам, страдающим психическими расстройствами, вести полноценную жизнь.
Успех просто невероятный: на планете сейчас живёт больше людей, чем за всю её историю, а средняя продолжительность жизни человека лишь за один прошлый век увеличилась более чем в два раза.
Но само это благоденствие вызывает проблемы, которые пока непонятно как решать: супербактерии, рост патогенности вирусов и появление новых, рост психических расстройств и врождённых патологий у детей. И это, конечно, далеко не полный список…
Тех из нас, кого эволюция раньше бы выбраковала, современная медицина спасает. В геноме человечества происходит накопление предрасположенностей к самому широкому кругу болезней. И потому уже сейчас рождение ребёнка без патологий и более-менее устойчивого к болезням – что-то за гранью фантастики.
Да, достижения медицины – это замечательно. Но есть у этой медали и обратная сторона.
Врачи думают о последствиях своего вмешательства в естественный отбор. Они осознают риски и с удвоенной силой занимаются вопросами вирусологии, иммунологии и генной терапии. Но я не видел никого, кто был бы настолько же всерьёз озабочен последствиями фундаментальной трансформации информационной среды. В этом я вижу проблему.

То, что казалось каким-то совершенно отдалённым будущим: машины-беспилотники, 3D-принтеры, позволяющие работать практически с любыми материалами (печать одежды, домов, медикаментов, еды), чипы в человеческих головах, детальная персонализация человека по его поведению в сети и т. д., – всё это уже, так сказать, в дверях для массового потребления.

Речь идёт не о каких-то «нюансах», а о системной проблеме: перед нами не только собственно технологические риски, но и экономические, общественно-политические, экзистенциальные.

Технологические риски связаны прежде всего с возможностью неконтролируемого развития искусственного интеллекта;

Экономические риски связаны с безработицей, обусловленной полной автоматизацией производства, что приведёт к системному кризису современной модели экономики, а также с массовым «цифровым слабоумием» и «клиповым мышлением» (см. аналитику О. Четвериковой):


Общественно-политические риски – это и возможная кибервойна, и возникновение тоталитарных государств (квазигосударств), управляемых собственниками корпораций BigData.

Экзистенциальные риски в грядущем цифровом мире связаны с утратой человечности в традиционном её понимании, а также с интеллектуальной деградацией общества.

Каждое из этих направлений разрабатывается независимыми экспертами, в университетской среде и исследовательскими компаниями. Идёт активная дискуссия, но общей картины пока, к сожалению, нет.

Не нужно быть сверхразумным искусственным интеллектом, чтобы понять: двигаться навстречу величайшему событию в истории человечества и не готовиться к этому – просто глупо (МАКС ТЕГМАРК, Массачусетский технологический институт)


(По материалам книги А. Курпатова «Четвёртая мировая война. Будущее уже рядом»)